develer.ru

Отвар для чехова врача

Это видео недоступно.

Очередь просмотра

Очередь

  • Удалить все
  • Отключить

YouTube Premium

Доктор Чехов. Рецепт бессмертия

Хотите сохраните это видео?

  • Пожаловаться

Пожаловаться на видео?

Выполните вход, чтобы сообщить о неприемлемом контенте.

Понравилось видео?

Не понравилось?

Антон Павлович Чехов писал: “Я хотел бы быть свободным художником – и только”. Но ему не удалось достичь этого ни при жизни, ни после – убеждены создатели фильма Ольга Радвилович и Александр Авилов. Каждое поколение читателей, литераторов, критиков, драматургов заново открывает Чехова, представители самых разных школ и направлений в искусстве видят в нем своего.

Каким на самом деле был Антон Чехов, образ которого до сих пор неуловим и в портретах, и на фотографиях, и в биографии? В письме к своему издателю Алексею Суворину Антон Павлович жаловался: “Никто не хочет видеть в нас обыкновенных людей”. Идя навстречу стремлению современных читателей и интерпретаторов Чехова – заглянуть за маску, скрывающую лицо, – создатели фильма собрали мнения разных людей, которые пытаются увидеть за Чеховым-писателем, закрытым и ироничным, Чехова-человека.

Примечательно, что самая полная биография Чехова на сегодняшний день написана не в России, а в Великобритании, ее автор – профессор-славист Лондонского университета Дональд Рейфилд – упрекает соотечественников писателя в излишнем стремлении к хрестоматийности: “Серия “Жизнь замечательных людей” чаще всего и рисует людей замечательных, и обо всем, что было у них незамечательного, умалчивается. Чехов без увлечений, без мыслей, без мелкой жестокости, на которую он был способен, – стушевался, стал Чеховым, который говорит словами своих героев: “В человеке все должно быть прекрасно…”

Чехов просил Ивана Бунина: “Не пишите только, что я был симпатичный талант и человек кристальной чистоты”. Бунин не написал, но за него это сделали другие. Кто и зачем создал миф о Чехове? Друзья, родственники, литературоведы долгие годы пытались представить его человеком без “горячей крови” (И. Потапенко). Участники фильма, которые много лет увлечены Чеховым и его творчеством, безоговорочно отвергают такое представление.

Люк Персеваль, бельгийский режиссер: “Если бы я был русским, я был бы горд, что моя культура породила такого художника, как Чехов. Но я думаю, он был совершенно другим человеком, со всеми своими страстями, сомнениями и страхами. В противном случае он не смог бы написать свои пьесы. Наиболее неприятное клише – “Ах, как это красиво!”. Актеры влюбляются в пьесы, и примешивается какое-то лицемерное сострадание. Чехов опережал свое время со своим экзистенциальным отношением к жизни – все случайно, ни в чем нет смысла, все однажды будет забыто”.

Том Стоппард, знаменитый английский драматург и переводчик пьес Чехова: “Существует такой особый тип любителей Чехова. Думаю, эти люди сильно бы удивились, если бы прочли его письма. В них он другой человек – менее закрытый. Основной чеховский канон состоит из произведений, в которых не было просто игры с колодой карт. Он ввел новое правдивое представление о мире. Пьеса не должна состоять только из тузов, королей, дам и валетов. В жизни полно мелких карт, но если вы их разложите в правильном порядке так, чтобы они образовывали ряд, фигуру или узор, вы получите нечто правдивое и шокирующее”.

Фильм рассказывает, прежде всего, о сложности, многогранности личности Чехова, которая не позволяет однозначно оценить его взаимоотношения с друзьями и любимыми женщинами, коллегами и читателями. Как переплетались жизнь и литература в творчестве Чехова? Почему “Чайка” – самая жестокая пьеса в мировой драматургии? Была ли правдой история любви Чехова и Лидии Авиловой? Почему письма Чехова выходили с купюрами его сестры? Почему Лев Толстой писал: “Чехов учит читателя, как соблазнять женщин”? Запись Чехова: “Он и она полюбили друг друга, поженились и были несчастливы” – это характеристика его собственного брака? Почему Чехову приходилось использовать так много псевдонимов? Это лишь малая часть загадок Чехова, которые стремятся разгадать авторы фильма.

Возможно, сегодня, пытаясь развеять мифы о Чехове, многие создают новые. Но и в этом есть великая логика человека, который знал, что можно видеть радость в грусти и комическое в самом печальном, до которого все великие писатели утверждали свою правду, он же был убежден, что единственно верной правды нет.

В фильме использованы уникальные кадры хроники 1945 года – съемка жены писателя Ольги Книппер-Чеховой и его сестры Марии Чеховой. Принимают участие также литературоведы Владимир Катаев и Дмитрий Евсеев, историк театра Александр Чепуров.

Отвергнутые рецепты доктора Чехова

В 1901 году во втором номере журнала «Русская мысль» были опубликованы строки, в которых было сформулировано настроение для всего ХХ века:

«Пройдет время, и мы уйдем навеки, нас забудут, забудут наши лица, голоса и сколько нас было, но страдания наши перейдут в радость для тех, кто будет жить после нас, счастье и мир настанут на земле, и помянут добрым словом и благословят тех, кто живет теперь».

Пожелания Маши — одной из «Трех сестер», придуманных Антоном Чеховым, не сбылись, и уже наши современники могут выражать свои надежды на будущее словами из этой пьесы. Слишком много людей в прошлом веке переносили страдания, которые не привели к счастью, но оказались не нужными с нормальной точки зрения.

Антон Чехов вряд ли мог себе представить, во что выльется борьба за «светлое будущее человечества».

Он вообще не любил массовое движение за что-то. 30 мая 1888 года в письме к издателю Алексею Суворину 28-летний писатель формулирует свое творческое кредо:

«Мне кажется, что не беллетристы должны решать такие вопросы, как Бог, пессимизм и т. п. Дело беллетриста изобразить только, кто, как и при каких обстоятельствах говорили или думали о Боге или пессимизме. Художник должен быть не судьею своих персонажей и того, о чем говорят они, а только беспристрастным свидетелем».

В прошлом столетии многие люди не прислушались к совету Чехова. Весь ХХ век в России стремились решать за других вопросы счастья, Бога или социального устройства. Писатель всего год не дожил до первой попытки осчастливить людей с помощью революции.

ХХ и начало ХХI века в России все еще проходит под знаком другого чеховского персонажа — Лопахина, желающего поделить вишневый сад на дачные участки. Этот образ часто ассоциируют с нуворишем, для которого нет ничего святого, но этот купец опасен другим — он не создает своего мира, а разрушает чужой.

Сам Чехов был человеком другого склада — он любил жизнь во всех ее проявлениях, не считал деньги злом, в шутку называл себя «марксистом» (по имени издателя Маркса, которому продал права на свои сочинения), но стремился преобразить окружающую действительность, заполняя пустоту. На свои деньги Чехов содержал несколько библиотек, помогал людям, попавшим в сложную жизненную ситуацию.

При этом писатель не рассматривал жизнь в качестве борьбы за существование и не произносил громких слов о страдании за народ. По свидетельству Максима Горького, Чехов не терпел разговоры о «судьбах России» и отвлеченные философские беседы. Напротив, всегда умел мягко поставить на место человека, который пытался говорить не о том, что ему действительно интересно, а о «социальных язвах», которые, по мнению собеседника, должны были интересовать Чехова.

Читать еще:  Как хранить сок чистотела

В еще одном письме к Суворину в 1890 году писатель выразил самые распространенные недостатки российского менталитета:

«Мы, говорят в газетах, любим нашу великую родину, но в чем выражается эта любовь? Вместо знаний — нахальство и самомнение паче меры, вместо труда — лень и свинство, справедливости нет, понятие о чести не идет дальше „чести мундира“, мундира, который служит обыденным украшением наших скамей для подсудимых».

Рецепт, предлагавшийся доктором Чеховым для излечения от этой болезни, был жесток и прозаичен — работать. В выходце из таганрогских крестьян было что-то от немецкой педантичности — на его столе всегда был идеальный порядок, а сам он немного напоминал другого своего персонажа — «человека в футляре».

Многие отмечали чеховскую закрытость — писатель был ровен со всеми, не любил оставаться один, но при этом почти никого не пускал в тайники своей души. Иван Бунин вспоминал, что мать и сестра Чехова никогда не видели его плачущим.

Этой способности обуздывать страсти волевым усилием, которая была у Чехова (некоторое время писатель увлекся рулеткой и придумывал различные способы выигрыша в казино, но усилием воли он смог вовремя остановиться и не стать игроманом), не хватало ни многим чеховским героям, ни России в ХХ веке.

В литературе о писателе часто можно прочитать о том, что он был певцом русской интеллигенции, но, боюсь, современным интеллигентам очень бы не понравился человек с сильной волей, отсутствием партийных пристрастий (подобно Василию Розанову, Антон Чехов печатал свои рассказы в журналах с противоположной направленностью).

Еще одной чертой Чехова, с которой было бы очень трудно жить в ХХ веке, было полное отсутствие фанатизма. Писатель не был атеистом, но он не был и верующим, если под этим словом понимать воцерковленность или особую любовь к Церкви. В его повестях и рассказах представители духовенства смогли занять адекватное место.

В конце XIX — начале ХХ столетия Церковь занимала очень небольшое место в жизни человека, она перестала быть центром жизни большинства людей, и Чехов смог описать жизнь епархиального архиерея, приходского священника или дьякона глазами человека извне.

В отличие от Лескова или Помяловского Чехов не давал читателю зарисовок из семинарской или священнической среды, но только ему удалось показать трагедии служителей Церкви так, чтобы они стали понятны любому человеку:

«Замучил голод, Павел Михайлович! — продолжал отец Яков. — Извините великодушно, но нет уже сил моих… Я знаю, попроси я, поклонись, и всякий поможет, но… не могу! Совестно мне! Как я стану у мужиков просить? Вы служите тут и сами видите… Какая рука подымется просить у нищего? А просить у кого побогаче, у помещиков, не могу! Гордость! Совестно!».

Это из рассказа «Кошмар», который опровергает все разговоры о том, как хорошо жило духовенство при царском режиме. При этом Чехов не делает из этого никаких социальных выводов, не призывает к переустройству общества. Верный своему принципу, он дает убийственные зарисовки, предоставляя читателю самому сделать нужные выводы.

Отвар для чехова врача

В 1884 году Антон Павлович Чехов окончил медицинский факультет Московского университета и с той поры не оставлял врачебной практики. Где бы он ни жил, у него всегда находились пациенты. В подмосковной усадьбе Мелихово кабинет писателя часто превращался в кабинет врача. И «на вызовы» приходилось ездить, и в районных больницах консультировать. А если учесть нехватку врачей в глубинке и российское бездорожье, то легко представить себе, сколько времени ему приходилось отрывать от творчества.

Чехов любил говорить, что медицина для него — жена, а литература — любовница. Но вспомним, в его рассказах и пьесах часто повторяется такая ситуация: сельскому врачу требуется немалое усилие, чтобы в ночь, в ненастье отправиться к больному в далекую деревню. Или бросить своих гостей и поехать принимать роды у незнакомой крестьянки. Или провести ночь у постели тифозного больного. У Чехова не встретишь прямой авторской оценки, но, похоже, выбор, который делает врач, становится главной характеристикой персонажа. Один из них без всякой позы умирает, заразившись от больного. Другой отсылает назад приехавшего за тридевять земель мужика, потому что не может оторваться от общества друзей. Третий, только что, похоронив сына, едет к больной барыне в далекое поместье, где разыгрывается фарс: вызов врача оказался предлогом для того, чтобы сбежать от одураченного супруга.

Впрочем, фарс, обличение — не характерный для Чехова жанр. Так же как и трагедия. Он предпочитал называть свои пьесы комедиями, даже если в последнем акте звучит выстрел. Наблюдательность и мужество врача помогали Чехову увидеть в обыденности трагизм. И наоборот — обыденность в трагической ситуации.

Мужество не покидало его, когда пациентом доктора Чехова стал он сам. Он болел неизлечимым тогда туберкулезом и как врач знал о своей болезни все. Но стоит почитать его письма из Ялты к жене — они полны нежности, заботы и мягкого юмора.

Вообще, кроме практических рекомендаций, он всегда снабжал своих корреспондентов шутливыми советами. Например, в письме брату Михаилу писал: «Насчет болящего виска: прежде всего, устрани возможное отравление — не употребляй табаку, алкоголя…». Далее следует перечисление лекарств, а в конце шутливая приписка: «А если и это не поможет, то жди старости, когда все пройдет и начнутся новые болезни».

Сестре рекомендует: «Пока живешь в Москве, принимай рыбий жир. Наверное, и у тебя затронуты верхушки легких, это у нас фамильное».

А в ответ на письмо матери, жаловавшейся на то, что ее раздражают разные звуки, он, уже больной туберкулезом, дал сестре такую инструкцию: «…В Ялте тоже воют собаки, гудят самовары и трубы в печах, но, так как я раз в месяц принимаю касторовое масло, то все это на меня не действует… Скажи матери, что, как бы ни вели себя собаки и самовары, все равно после лета должна быть зима, после молодости — старость, за счастьем — несчастье и наоборот; человек не может быть всю жизнь здоров и весел, его всегда ожидают потери… Надо только, по мере сил, исполнять свой долг — и больше ничего».

Ему порой удавалось поставить диагноз заочно, иногда — даже по почерку. Сохранилось письмо Чехова своему коллеге-врачу: «На днях получил письмо от Ивана Германовича. Почерк нехороший, указывающий на Расстройство в двигательной сфере, но не в психической. Если судить по этому письму, то голова у И.Г. работает нормально».

А вот диагноз, который Чехов заочно поставил редактору «Русских Ведомостей» В.М. Соболевскому. В письме Соболевский пожаловался наряд недомоганий. «У вас перерождение артерий, — отвечал Чехов. — Так называемый атероматозный процесс, такой же естественный в ваши годы, как поседение волос… Вам надо ходить пешком, не утомляться, не есть говядины, отказаться от вина. Из лекарств посоветовал бы только одно: йодистый калий. Действует на сосудистую систему превосходно».

В 1900 году, когда в газетах появились сообщения о болезненном состоянии Толстого, Чехов, близко знавший Льва Николаевича, написал своему другу, литератору П.А. Сергиенко: «Л.Н. Толстой может прожить еще лет двадцать… Но в его положении теперь каждая болезнь страшна, каждый пустяк опасен. Кроме старости (73 года), у него никаких других болезней нет и, вероятно, не было». Как известно, Толстой прожил после этого не двадцать, а десять лет, но, как и предупреждал Чехов, свою роль сыграли в этом обстоятельства, и далеко не пустячные.

Читать еще:  Бодифлекс дыхательная гимнастика

Конечно, со времен Чехова медицина изменилась. Появились новые лекарства, методы, технологии. Хотелось бы произнести по этому поводу что-нибудь оптимистическое. Например, что при современном уровне медицины Чехова удалось бы спасти. Антибиотики, открытые через сорок лет после смерти писателя, спасли от туберкулеза многих, но не стали панацеей. Несколько лет назад выяснилось, что возбудители туберкулеза приспособились к лекарственным формам лечения.

Универсальных лекарств, к сожалению, все еще не придумано. А значит, как и во времена Чехова, самое главное — ценить жизнь во всех ее проявлениях, смеяться над ее нелепостями, помнить, что «за счастьем бывает несчастье и наоборот», и «по мере сил исполнять свой долг».

Антон Чехов: врач, который не смог вылечить писателя

Пять фактов из биографии одного из самых знаменитых и популярных русских литераторов

Имя Антона Чехова давно и прочно вошло в короткий и звучный ряд самых знаменитых русских писателей — вместе с именами Александра Пушкина, Михаила Лермонтова, Ивана Тургенева и Льва Толстого. Чеховские пьесы по сей день ставятся по всему миру, а его прозаические произведения иностранцы считают одним из ключей к загадочной русской душе. Чехову была отпущена недолгая жизнь: он родился 29 (17 по ст. ст.) января 1860 года, а умер 15 (2 по ст. ст.) июля 1904 года. Но за эти 44 года он успел совершить удивительно много: и оставить после себя свыше полутысячи рассказов, повестей и пьес, и вылечить не одну сотню пациентов.

Антон Чехов в своем ялтинском кабинете, январь 1900 года

«В детстве у меня детства не было»

Такой фразой знаменитый литератор коротко, но емко описывал первые полтора десятилетия своей жизни. И в этом не было преувеличения. Отец будущего русского классика купец третьей (потом второй) гильдии Павел Чехов держал свое семейство в строгости. Впрочем, он и сам не видел ничего иного: такими же домашними деспотами были и дед драматурга Егор Чехов, и прадед Михаил. Впрочем, строгими они были по отношению ко всем, в том числе и к себе, иначе деду не удалось бы скопить невероятную сумму в 875 рублей серебром, чтобы в 1841 году выкупить себя и свою семью из крепостной зависимости. После этого Егор Чехов и перебрался на юг, к Азовскому морю. В Таганроге и появился на свет третий сын купца Павла Чехова, названный Антоном. Пока отец не разорился и не переехал в Москву, спасаясь от кредиторов, все его дети должны были непременно с пяти утра петь в церковном хоре (Антон пел альтом), а днем помогать в лавке. Трудно сказать, каким бы вырос Чехов, если бы не поддержка и понимание матери, она умела смягчать атмосферу в доме. «Таланты в нас со стороны отца, а душа со стороны матери», — позднее признавался писатель.

Гимназист Антон Чехов. Фотография 1874 года

Профессия-жена и профессия-любовница

В 1879 году Антон Чехов окончил Таганрогскую классическую гимназию и, став студентом медицинского факультета МГУ, перебирается в Москву. С этого момента и практически до самой смерти в его жизни будут существовать две равных по значимости стези — медицина и литература. Первые литературные опыты Чехов получил еще в гимназии, тогда же, когда и увлекся театром. Много позже, уже став маститым литератором, Антон Павлович будет признаваться, что считает медицину своей законной женой, а литературу — любовницей, и когда устает от одной, ночует у другой. В этих словах практически не было преувеличения. Табличка «Доктор А.П.Чехов» на дверях московской квартиры писателя продержалась недолго – всего три года, но частную практику, пусть и в небольшом объеме, писатель поддерживал вплоть до 1897 года, до переезда в Ялту. Кстати, за пять лет до этого Чехов, уже знаменитый литератор, участвовал в ликвидации эпидемии холеры в Тульской губернии.

Выпускник медицинского факультета Московского государственного университета доктор Антон Чехов. Рисунок брата Николая Чехова, 1884 год

Человек с шестью десятками имен

Свой первый литературный псевдоним — Чехонте — Антон Чехов получил в качестве прозвища от Федора Покровского, преподававшего в Таганрогской гимназии Закон Божий. Всего же за двадцать с лишним лет литературного труда писатель придумал и использовал по меньшей мере 67 псевдонимов — и это только те, которые он сам смог вспомнить! Правда, подавляющее большинство из них ставились под небольшими рассказами, чаще всего юмористическими, с которых Чехов начинал в московских журналах. А вот публикации в газете «Новое время», которые и открыли широкой публике талант Чехова-прозаика, писатель подписывал уже полным именем, на чем настаивал издатель Алексей Суворин. Под этим именем Чехов и вошел в большую русскую литературу, когда в 1888 году ему была присуждена Пушкинская премия Академии наук России за сборник «В сумерках». Кстати, среди других наград писателя были орден Святого Станислава 3-й степени «за отличное усердие в делах народного просвещения».

Антон Чехов и Лев Толстой в Гаспре, Крым, 1901 год

Путешествие на каторгу

Весной 1890 года Антон Чехов предпринял путешествие на Сахалин. Главной целью поездки стало проведение переписи и исследование условий жизни ссыльных. Остров с 1869 года стал официальным местом каторги и ссылки, причем в основном для совершивших уголовные преступления большой тяжести. При этом Сахалин оставался местом, закрытым для вольного поселения, а колонизация его шла за счет освобожденных, но не отпущенных на Большую землю бывших каторжников. Отправившись в путь 21 апреля 1890 года, Чехов прибыл на остров 11 июля и проработал на нем до 13 сентября, а к началу зимы вернулся в Москву на пароходе «Петербург», который занимался доставкой осужденных каторжников, успев по пути побывать в Гонконге и Сингапуре, на острове Шри-Ланка, а также в Константинополе. За два месяца работы на Сахалине Чехов успел собственноручно заполнить 10 тысяч опросных карточек и собрать уникальный материал, который лег в основу книги «Остров Сахалин», увидевший свет в 1893-94 годах. А в 1897 году писатель был награжден бронзовой медалью «За труды по первой всеобщей переписи населения».

Антон Чехов (крайний справа) на пикнике в честь японского консула. Южный Сахалин, октябрь 1890 года

Смерть на чужбине

В 1897 году Антон Чехов, с раннего детства страдавший туберкулезом, был вынужден переселиться в Крым, целебный воздух которого мог помочь ему если не избавиться от болезни совсем, то хотя бы приостановить ее развитие. Чтобы обустроиться в Ялте и не испытывать нужды, двумя годами позже Чехов продал издателю Адольфу Марксу все права на все свои произведения за 75 тысяч рублей — весьма серьезную по тем временам сумму. Эти деньги позволили ему обустроиться в Ялте, а потом, когда здоровье, несмотря на жизнь в Крыму, не стало лучше, собраться на другой курорт — в немецкий город Баденвейлер. Вернуться из этой поездки Чехову было уже не суждено: 15 (2 по ст. ст.) июля 1904 года 44-летний писатель умер буквально на руках у своей жены Ольги Книппер-Чеховой. Медик, он очень хорошо понимал, что с ним происходит, и откровенно сказал: «Я умираю». А затем, как писала позднее в своих воспоминаниях его вдова, Чехов взял бокал, выпил его со словами «Давно я не пил шампанского…», лег в кровать и скончался. Гроб с телом писателя доставили в Москву через неделю, и 22 июля 1904 года похоронили на кладбище Новодевичьего монастыря.

Читать еще:  Польза калины для женщин

Последняя фотография Антона Чехова, 1904 год

Пациент Чехов. Антон Павлович хорошо лечил всех, кроме себя

Во вред себе

Прямо перед поездкой у него было обострение болезни с кровохарканьем, а в долгой дороге он много мёрз и сильно промок. Здоровья ему это не прибавило. Почему Чехов поехал на этот остров каторжников? Им двигало благородство — по сути, его можно считать первым правозащитником. Он привлёк внимание к пенитенциарной системе в России, и благодаря его книге «Остров Сахалин» проблема сдвинулась с мёртвой точки. Но, с другой стороны, он знал, что со здоровьем у него швах: первый раз кровь пошла горлом за 6 лет до этого, в 1884 г. И с тех пор весной и осенью это практически постоянно повторялось. Менее года назад он похоронил старшего брата Николая, дожившего только до 31 и очень быстро сгоревшего от чахотки. Почему, несмотря на это и явно во вред своему здоровью, он отправился за тридевять земель — 11 тысяч вёрст по бездорожью на лошадях, а потом ещё на пароходе?

Похоже, Чехов был фаталистом. Как врач он лечил пациентов по всем правилам того времени, а как пациент. плевал на своё здоровье. Поразительный факт: первый раз отдался он в руки врача лишь через 13 лет после явного начала туберкулёза. Это случилось только из-за угрозы смерти — в течение нескольких дней он сам не мог остановить кровь, идущую из лёгких. Все эти годы он кашлял, температурил, периодически страдал от кровохарканья, но лечился кое-как сам и категорически отказывал коллегам, предлагавшим послушать его лёгкие и провести медосмотр. «Дело в том, что чахотка или иное серьёзное лёгочное страдание узнаются только по совокупности признаков, а у меня-то именно и нет этой совокупности», — говорил Чехов.

Конечно, это была попытка самоуспокоения. Как врач он понимал, что полный комплекс симптомов, типичных для туберкулёза, у него присутствует. Включая и отягощённую наследственность: родной брат, дядья и тётки как по матери, так и по отцу тоже страдали и умирали от чахотки.

Почему он так боялся признаться в болезни даже себе? Туберкулёз, как и рак, в те годы был фактически приговором. Эффективных лекарств не существовало. Чехов понимал, что если он уйдёт в лечение, то не сможет работать, не сможет поддерживать семью. А он же был её стержнем — главным в своём клане.

Тень на плетень?

И так он относился ко всем своим недугам, которых у него было множество. Это ясно из выписки из истории болезни. Её сделал доктор М. Н. Маслов, лечивший Чехова в 1897 г., — он первым приставил стетоскоп к груди Чехова и определил, что туберкулёз зашёл очень далеко.

Этот документ много говорит о внутреннем мире Чехова. Другой с таким количеством болезней уже давно стал бы законченным ипохондриком, а он трудился в поте лица — писал, лечил, занимался массой общественных дел.

Нельзя не заметить в этом списке и болезни предосудительные: триппер, которым он болел дважды, в 17 и 18 лет, и, возможно, связанная с этим «impotentia в некоторой степени». Эту выписку из истории болезни «АиФ» публикует впервые, специалистам по Чехову она неизвестна. И это объяснимо, она приведена в докторской диссертации Николая Кабанова «Роль наследственности в этиологии болезней внутренних органов», изданной в виде отдельной книги в 1899 г. Вряд ли такая литература должна заинтересовать чеховедов. Кабанов был руководителем доктора Маслова, лечившего Чехова, и взял этот случай в свою диссертацию. Вообще, Николай Кабанов — достаточно известный врач, один из ближайших учеников профессора А. А. Остроумова (в его клинике лежал Чехов) и очень интересный человек, оставивший заметный след не только в медицине. Он был одним из первых эсперантистов в России — подготовил словарь эсперанто и переводил и издавал книги на этом языке; писал книги по народному, государственному и земельному праву, по нацвопросу и многим другим социальным проблемам. Многие дети и внуки Кабанова стали известными учёными.

Голову в песок?

Ко мне этот документ попал случайно в середине 1990-х, когда я работал в НИЦ «Медицинский музей» РАМН. Ксерокопию страницы с историей болезни Чехова принёс известный историк медицины профессор Г. В. Архангельский. Под страшным секретом он её показывал коллегам и сделал копию мне. Я сначала не придал этому большого значения, но недавно узнал, что у чеховедов нет документа, подтверждающего, что Чехов болел гонореей, и поэтому они эту информацию считают недостоверной. После этого мы и решили опубликовать документ в «АиФ».

Бросает ли это тень на великого писателя? Ничуть. Здесь уместно процитировать известнейшего биографа Чехова Дональда Рейфилда: «Советская традиция избегать “дискредитации и опошления” образа писателя (формулировка из постановления Политбюро ЦК КПСС, запрещающего публикацию некоторых чеховских текстов) и по сей день вселяет в российских учёных сомнения в необходимости предъявлять публике чеховские архивы во всей их полноте. Три года, проведённые в поисках, расшифровке и осмыслении документов, убедили меня в том, что ничего в этих архивах не может ни дискредитировать, ни опошлить Чехова. Результат как раз обратный: сложность и глубина фигуры писателя становятся ещё более очевидными, когда мы оказываемся способны объяснить его человеческие достоинства и недостатки».

Но вспомним, что было с Чеховым во время этих пресловутых болезней. С 16 лет он 3 года жил один в Таганроге. Его отец стал банкротом, и вся семья с другими детьми уехала в Москву, оставив Антона приглядывать за домом, арестованным за долги и, как говорят теперь, разруливать всякие сложные ситуации. И он со всем этим успешно справлялся, даже стал лучше учиться, подрабатывал репетитором, начал писательствовать. Конечно, он куролесил с друзьями. Процитируем здесь ещё Рейфилда: «Излюбленным местом великовозрастных гимназистов был таганрогский публичный дом. (Позже Чехов признавался, что со своей невинностью он расстался в 13 лет, — очевидно, именно в этом злачном заведении.)» Наверное, во время походов туда он и подхватил гонорею.

Кто бросит камнем в этого юношу, оставленного один на один с собой в столь сложном возрасте? Это ничуть не умаляет его и как человека, и тем более как гениального писателя. Другое дело, что это могло повлиять на всю последующую жизнь Чехова. Я как врач этого не исключаю. Например, не будь таких болезней, у Чехова, скорее всего, по-другому бы сложилась семейная жизнь, и, наверное, у него были бы потомки. Возможно, всё это может пролить новый свет на некоторые произведения и события в жизни Антона Павловича и заставит взглянуть на них несколько иначе. Но делать такие выводы я не буду, это работа для учёных-чеховедов.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector